eva_chka

( ссылка )

Злая, взбалмошная старуха! Она помнит в деталях, как ты была одета в тот день (не исключая белья: ведь белье – это очень важно, особенно в тот день!), но не помнит, что ты ела на завтрак сегодня… Ей плевать, что твой кофе остыл, сигарета истлела, покорно склонив свою седую голову, впрочем, как две предыдущих…

И с готовностью лучшей подруги-завистницы она снова и снова расскажет о том, как пахли его льняные волосы грубой выделки, когда он наклонился тогда… И потом, много раз. Будто ей решать, что вообще важно! Нет, какая тебе к черту разница, чем он занят… вот прямо сейчас! Если ты просто помнишь…

Просто помнишь уголки его хитрых глаз, его теплые руки на гладкой спине, его странный, пугающий голос… Она – громкий, навязчивый рефрен в ночи. Ну, кто-нибудь, выключите же, наконец! Это ведь невозможно! И соседи стучат тебе в стену: «Сделай музыку тише!». И ты выключаешь… Ту музыку, что слышат они, непростительно, бездарно глухие. Ведь с тобой – только голос. Дыханья неровного росчерк. Гордый профиль. Походка… И память.

Память… Дура и сплетница! Ну, зачем? Почему? Разве это тебе интересно?! Ты живешь. Ты смеешься! И всё хорошо… Слышишь, дрянь, всё сейчас хорошо! Замолчи! Я всё помню! Это был просто суп. Вроде щи… Или борщ? Еще чашка зеленого чая. Или кофе, заваренный наскоро в чашке?.. Я ВСЁ помню! Тебе меня не обмануть. У него были нежные, тонкие пальцы… И всё это на завтрак! Ну, съела? Отстань!!!

Память… Дикий, запуганный, загнанный зверь! Ну, давай уже, договоримся! Хочешь, буду кормить тебя просто с руки, постелю в своей комнате и отогрею… Нет, она всё приходит к тебе по ночам. Чтобы выть у дверей, не давая уснуть. Даже глупым соседям... Не давая забыть… Этот смех, эту боль в неспокойных глазах, этот страх, что ты можешь когда-то забыть…

Замолчи… Просто знай! Всё! Сейчас! Хорошо! Я же здесь. Я с тобой. Я скучаю. Я помню… Живи! Мне так нужно...
 

Вы знаете, что такое тостики? А салатик? А в Израиле? Когда первый раз мы пришли в ресторан (да-да, тот самый, на побережье), Ника меня спросила: "Может, хочешь тостик?" (заметьте, один!). Я подумала, что одной греночкой, пожалуй, не наемся. И взяла еще супчик. Жаль, никто не сфотографировал выражение моего лица в тот момент, когда принесли... Ведро супа. И ДВА бутербродища, каждый размером с батон. К которым по определению шла в нагрузку хорошая пиала салата. Ибо порция салата из меню - корыто овощей.
Короче, девочка кушает хорошо! И выглядим мы уже где-то так )). 

о не только

Идея покреститься в Иерусалиме возникла за пару дней до приезда. Согласитесь, красиво, на святой земле! Но выяснилось, что для этого нужно знать теорию православия на уровне примерно курса третьего духовной семинарии. В общем, согласны мы и на Хайфу, чего уж. Боря дал мобильный батюшки Мирослава - и мы, трепеща перед проводником божьим, робко тыцкали пальцами по кнопкам. Тыцкали всуе. Ибо номер батюшки был очень занят, несколько часов (надо ж и исповедовать: в 21-м веке живем!). Наконец, когда мы дозвонились, батюшка не задавал лишних вопросов. Он был рад пополнить ряды верующих. Лишь поинтересовался, откуда я. "Из Беларуси!" - ответила Ника. "Гражданка чего?" - "Беларуси, батюшка!". Судьба гражданки Беларуси решилась быстро. "800 шекелей, дочь моя!" (это примерно 200 баксов, дети мои). И никаких гвоздей! 
"Этот батюшка - большая жопа, прости меня господи!  В смысле, ведет себя немного не по-божески" - в сердцах вырвалось у "мамы". Мы с "папой" были в этом с ней солидарны. В общем, я все еще сирота божья.

А вообще, мне хорошо здесь. И Нику люблю (вы б ее тоже любили - только кто вам даст?). Можно я останусь, а? 

З.Ы. слезные подробности моего пребывания на святой земле можно найти также ( здесь )

Вы не поверите! Но тут море. И оно пахнет морем! А еще - Ника. И Боря. Они не пахнут морем, но тоже прекрасные. А через пару дней обещали меня обматерить удочерить. По всем правилам. Ну... или как это делается? Вчера выкинули деньги! Нет, не на ветер. В мусорку! Говорят, это такая старая еврейская традиция. Я верю...
Целую!
З.Ы. скучаете, да?

effeya - в простонародье просто Мария. Человечище с большой буквы М. Нет таких больше выше надежней (падлой буду!). Спортсменка, актриса, красавица (и далее по списку). Снималась на одной площадке с Абдуловым, Караченцовым и прочими богами. Ко всем своим недостаткам, гениальный художник. Ммм... крошка моя!

 
mira_shultz - уникальной душевной тонкости человек (знает все мои тайны - и при этом жива!). До одури сексуальна (спросите хоть... Артемия Троицкого). Известный музыкальный журналист Беларуси (Я про Миру!). Женщина мечты (Очередь не занимать! Моей мечты!)

 
stefane4ka - самая красивая на земле многодетная мать (за спиной прячутся еще двое!). Вы в шоке? Я в шоке! Муж в шоке! Детям - и тем стремно... Сестра по разуму жизни. Исторические факты:  писяли в один унитаз, ели из одной кастрюли, курили одну сигарету, получали друг за друга оценки (нас путали по фоткам в зачетках). Фотомодель, журналист и вааааще! Чтобы оценить масштаб "ваааще", достаточно глянуть на ее ноги. Но они, как всегда, не вместились в кадр. Мой ангел-хранитель. 
 
suntoss - одна из любимейших поэтесс современности. Девочка-загадка. Больше ничего не скажу. Загадка ведь!

Что нас объединяет? Мы все будем ( там ). Не верите? Так вот придите - и проверьте!

З.Ы. меня легко можно будет узнать по обилию красивых женщин рядом. И газете "Правда".

Если в период с 31.01. по 7.02 вас случайно схватит за жопу вам встретится такое вот. Его можно напоить и спать уложить А чего это зачеркнуто? А ничего и не зачеркнуто! В общем, можно отписаться здесь - я оставлю свой телефон. Или же найти меня через simona_nikak. Буду очень рада знакомству!
*хватает за жопу* нежно обнимает

Это же очень просто! Ну, возьмем хоть вон ту старушку, что сейчас переходит дорогу. Нет, причем тут морщины! И нелепая юбка в горох… Посмотрите, ей страшно! Она только что вышла в магазин за сметаной (или все же за хлебом…) и стоит посредине дороги, теребя край кофты и пытаясь вспомнить, налево теперь ей смотреть… или все же направо… Как тогда, когда девочкой она с мамой впервые приехала в город. Город – это где очень много машин. И ты отвлеклась немного, может, увидела красивый желтый автобус (и кто-то еще помахал из окошка, просто так, но тебе!) или бабочку на проводах, или кошку с  рыжим пятном на тощем боку, на той стороне улицы… Просто отвлеклась, понимаете… И выбежала на середину дороги. И теперь – всё. Такое всё, что назад нельзя, а вперед невозможно. Хочется лишь крепко-крепко зажмурить глаза и закричать со всей мочи «маааамочки!». И чтобы потом откуда-то сама появилась чья-то сильная рука и вывела тебя, куда нужно… Куда же ей нужно, старушке? А смотреть куда: налево или уже направо… И где же рука?.. Ей сейчас просто страшно. Как тогда, когда девочкой…

А вон тот полный мужчина в помятом трико… Неловко спускающий грузное тело с высоких ступеней (кто такие придумал!). Ему тяжело. Очень жарко. И немножечко стыдно. Как в детстве, когда не брали играть в казаки-разбойники. А ведь так хотелось. Это же ужасно весело: гонять по двору с улюлюканьем, понимая, что нет ничего сейчас в целом свете важнее… Но почему-то не брали. Груши вот – брали. Те, что мама привезла из деревни: целый огромный мешок. Сладкие! Только у бабушки такие сладкие растут в деревне… Весь мешок раздал. Даже и не попробовал. Было радостно, но все равно почему-то как будто стыдно… Он бы и сейчас раздал все свои груши. Чтобы не было стыдно вот так неловко спускаться, когда рядом резво скачут через ступеньку (а то и две!), на бегу присербывая что-то из пластикового стаканчика…

А та некрасивая женщина, с темными пятнами под потухшим взглядом… Да с чего вы вообще взяли, что она некрасивая! Она просто не выспалась. Работала допоздна, а потом еще долго стояла у плиты, чтобы приготовить впрок обед, ужин и собойки детям в школу. Вот подождите, она улыбнется – и вы увидите! У нее же такие ямочки! Да возьмите хоть любую ее детскую фотографию – один в один. Она вообще веселая такая была – дай бог каждому! В глазах – огоньки и «шкура горит» (так про нее все соседи еще говорили). А частушки какие пела – всем классом под парты сползали (один раз даже урок сорвала – ох и досталось же потом от мамы!). Она и сейчас может, правда. Только сегодня немного устала, не выспалась только... Кто тут сказал, что она некрасивая?

А кто близкий, он вообще – ребенок-ребенок. Бестолковый, родной, неуклюжий, смешной, непутевый, трогательный и самый-пресамый красивый! Ну и что, что опять тюбик пасты забыл закрутить, штаны в краске какой-то измазал (новые, блин!), ходит в рваном носке (ну, когда ты их выбросишь?!), непричесанный и чего-то ворчит. Разве можно сердиться на них, всерьез? С ямочками которые…

Увидеть ребенка… Это же очень просто! Возьмем вот хотя бы...
 

Раньше я ей читала Снегурочку, а сегодня - она мне. То водит пальчиком по строкам, то за палец меня хватает. Старается так, нервничает. Хочет, чтоб маме понравилось. А маме нравится. И как читает, и как за пальчик мой хватается. А перед этим играли на флейте. Точнее, ржали. Обе. Потому что когда не получалось, ребенок тыкался головой в синтетический плед на даване и превращался в ежика. Представляете, такая тоненькая эбонитовая палочка - и вся лохмато-наэлектризованная. Хорошая она. И вечер хороший... Пью гранатовый сок. Сонька мультики пошла смотреть. Про кувшинчик и дудочку... Спокойной ночи!
Ника, не соли больше борщ!

З.Ы. а у вас что хорошего?

Все хорошо, родной, ты не верь тем лицам,

Спрятанным до бровей в шарфы крупной вязки…

Видишь, снегирь смешной и снежок искрится!

И пара белых рельс – вон от той коляски.

Хочешь, я буду дуть на твои ладони

И целовать заснеженные ресницы.

Пусть это шумный город в делах утонет.

Нам ведь с тобою некуда торопиться?

Будем смотреть на неба холодный купол,

Путаясь рукавами, вжимаясь в плечи…

Кто-то друг в друга накрепко нас укутал!

Тот, кто потом научит, что время лечит…

Только не бойся: мы ему не расскажем,

Как отогрели спинами ту березу,

Выпачкавшись то ли в краску, а то ли в сажу…

И что от счастья не замерзают слезы.

Я по следам синичкиным прочитаю:

«Все хорошо!». Синички, они пророчат.

– Думаешь, баба снежная не растает?

– Может, когда-нибудь, но не сегодня ночью…

 

Только бы ветер злой приутих немного,

Только бы пальцы – пальцы не отпускали,

Только бы замело поскорей дорогу,

Только бы те, в шарфах, нас не отыскали...

( от оно чо, Михалыч! )

ellustrator

З.Ы. и это... кого тут обнять? Говорят, сегодня обязательно обниматься! 

Последние сутки то и дело била себя по рукам, чтоб не написать трепетно себяжалостный пост. Фигушки! Отбитые руки, они ж не для скуки! Вчера выдали страшный-престрашный снимок (вы видели снимки своей головы - зрелище не для слабонервных, фиг с ним если ни разу не шаришь в рентгенологии - они реально страшные!). Два дня мужественно работала свою работу - и горя не знала. Только голова по ощущением напоминула карету, которая вот-вот превратится в тыкву. И вот. Гаймориты - моя маленькая фишечка, изюминка моя (да, я кокетко!). Они преследуют меня последние несколько лет с настойчивостью ревнивого мавра. Усложняясь, набирая интенсивность, глобально масштабируя, переходя во фронтиты, продвигаясь в поисках мозга (ха-ха! удачи!). В общем, в этот раз как никогда все было неважно. Назначили два прокола сразу. Настроение, сами понимаете, на пятерочку. Учитывая, что родители только удрали в санаторий, алча питательных клизм и прочих невинных удовольствий, а иные близкие люди (Хедька не в счет - у него колено) - по заграницам ударились. Короче, когда стал вопрос, кто уколы колоть мне будет, выяснилось, что кот панически боится держать в лапах шприц еще со времен кастрации. И всё пропало. Хорошо, что в аптеке нашелся прекрасный аналог в таблетках стоимостью порядка 50-ти баксов, помимо прочих брызгалок-капелек (на здоровье не экономят - тем более, когда его нет). В общем, купаясь в поддержке всех отдыхающих далеко близких людей (я им потом расскажу - а то нечего!), вызвала я такси. Наши таксисты - чудесные люди. За 3-4 бакса они не только довезут вас от центра города до его центра, но и поделятся бесценным жизненным опытом. Как же оживился трудяга руля и колеса, узнав, что мы едем в лор-больницу. Не поверите! Но давеча как в сентябре ему ровняли перегородку. И, слава богу, случай был очень тяжелый, богатый подробностями. Типа "и вот оно тут каааак хрустнуло - и кровища по пояс!" (парень-то любознательный - делал под местным наркозом)... Короче, пока доехали, я уже порядком поднаторела в лор-хирургии, богатой подробностями процессов удаления "ракушек", "полипов", долбления костей и всяко-разных хрящей, не упуская описательных деталей "долотов", "петелек", "крючочков" и иных орудий бравых отечественных носоломов. Бледная и заикающаяся, я добрела до врача, втихаря радуясь, что пока - всего лишь проколы (долбить перегородку - в обозримом будущем). Короче, если вам интересно, как оно там хрустело, я лучше дам телефончик таксиста - у него прямо Набоковский слог. А я просто... Сижу тут на кухне, вся такая похожая на дуршлаг, предвкушая повторную двойную процедуру в пятницу. Все же ведь хорошо со мной будет? Я вот даже подумываю на автобусе ехать - там больше возможностей для массового обсуждения. А вдруг у кого-то есть не менее захватывающие истории, касательно и других областей практической медицины и паталогоанатомии. Зачем ограничивать себя, лишая разностороннего, живого общения с народом? 
*жалостно так сопит, посвистывая дырочкой в правом боку*    

Ты помнишь то время? Когда же оно началось? Это самое «то время»… Когда ты впервые его увидела? Этот серый пронзительный взгляд. Чуть печальный, но осязаемо теплый и мучительно близкий… Нет, задолго до этого! В тот обычный как будто бы день, когда ты поняла, что он просто есть. Может, шел тогда мелкий назойливый дождик. И гуляли беспечно, ни о чем не догадываясь, разноцветные грибные шляпки зонтов. Или в стальном осеннем небе жмурилось мандариновое солнце, скупо делясь своим драгоценным последним теплом. А дети в резиновых сапожках (они тоже не знали!) пинали шуршащие листья. И собирали глянцевые каштаны в целлофановые мешочки…

И как ты не сошла с ума от этой мысли? Он УЖЕ просто где-то есть. А ты ЕЩЕ его не знаешь! То есть ты, конечно же, знаешь. Но он-то не знает! Не знает, что он просто есть где-то там – для тебя! И живет, представляете! Полной грудью дышит. Жарит яичницу по утрам (холостяки почему-то особенно любят яичницу. И пельмени…). А вечером ходит в кино или в бар...

Господи, с кем же он ходит в кино? Когда ты еще здесь. Сидишь и изводишься вся. А вдруг он там, в кино этом, кого-то за руку держит… Маленькую аккуратную ручку. С нежной бархатной кожей. Тихонько сжимая, когда на экране кому-то плохо… И ручка чуть слышно сжимает в ответ. Она-то ведь тоже не знает еще про тебя. И про вас… Нет, прочь эти мысли. Это СЛИШКОМ больно. Тогда все было слишком больно!

Каждое его неловкое слово острым кинжалом врывалось в уязвимую плоть. Он тогда еще думал, что шутит. Нет, он вообще хорошо шутит. Смешно. Только почему же тогда было больно так? В то время. Когда ты пол жизни готова была отдать за: «Хорошая, как ты? А я так скучал». А он всё шутил. Анекдоты рассказывал разные. Да, он вообще хорошо шутит…

А еще ты ждала его. Удивительно, насколько отдельный совсем человек ждать умеет! Весь до капельки – сплошное ожидание. Он тогда часто куда-то уезжал… И к кому ему нужно так было? Когда ты – уже здесь. И он знает об этом! А вдруг у кого-то там будет смешная улыбка? И ему будет приятно на нее смотреть. Ужас-ужас!!! Она будет улыбаться ему, а он – смотреть на нее… Как же больно-то было…

Он поздравлял тебя на все праздники. Никогда не забывал. Сколько хорошего он говорил! На все праздники… Вот ты сидишь уже где-то за праздничным столом. На нем – салаты всякие. Шампанское. Или вино. Может, и полусухое. А еще бывали фрукты. В основном, апельсины и яблоки… Ты – нарядная. Потому что праздник. И все – за столом. Сейчас будут в бокалы наливать. И положат салат. И вдруг тебе приходит смс. Руки… Почему так волнуются руки? Вот ты вроде же улыбаешься. И нарядная. А руки очень волнуются… Он так пишет приятно! Желает чего-то хорошего. Только больно-то так почему? ПОЧЕМУ!!! Он же просто не смог. А ты такая нарядная… Если б он знал, он бы обязательно тебя лично поздравил. Почему ты ему не сказала заранее? Дура!!!!!

А потом он сказал, что любит тебя. Да, ТАК и сказал! Вы не помните этот день, когда танцевали деревья? И безудержно смеялось солнце. А люди на улице были прекрасны! Все-все-все. И вот эта бабушка с пакетом овощей. И тот полный мужчина в очках. И продавщица с угольными бровями в грязном переднике! Как же все они были прекрасны. И всё-всё выходило как складно. Если билась вдруг чашка, то только на счастье. А порвался чулок если, то было очень смешно. И ни капли не жалко! Вот только… Ты еще здесь. А он всё больше где-то… Вы опять не поехали вместе в тот лес. Где когда-то у вас было небо. И красивая бабочка. Одна на двоих. Это ведь не забывается. Когда бабочка – на двоих…

Скольких бабочек вы потеряли… Сколько неба… Как было больно. С каждой бабочкой все больней…

А еще он боялся тебя потерять. В то время. Так боялся, что даже однажды сказал: «Я хотел вас забрать!». Почему-то в прошедшем времени. Наверно так волновался просто, когда так боялся. Или он всегда говорил? В прошедшем времени… Только вот не забрал. А уехал. Сам. Один.

Вот ведь удивительные же эти люди! Им так больно всегда поначалу, в то время! Больно утром, когда приснится нехороший сон, где он тебя не любит или любит подругу твою, например (а потом еще больно зачем-то – до самого вечера!). Когда вот уже ЦЕЛЫЙ немыслимый час, когда он почему-то тебе не звонит. И ты прямо таки видишь, как он где-то случайно встречает ее. Или нет! Неслучайно! Он специально подгадал этот час, чтоб тебе не звонить, а ее – встретить! И, разумеется, полюбить. Больно, когда ты вот только что порезала сильно-пресильно палец, «до мяса», потому что резала хлеб, а он не пожалел. Ведь именно сейчас он должен был тебя пожалеть. Как он не понимает? Больно, когда обидел кто-то злой и ужасный. А его опять не было рядом, чтоб тебя защитить… А потом вдруг однажды. Становится странно не больно. Смешно, но ведь как раз сейчас, в это потом, и должно быть по-настоящему больно!  Не важно, что ты узнала… Или что он сказал. Или сделал. Ты просто решительно знаешь, что больно должно быть сейчас! И всерьез. А совсем не тогда… Странные эти люди… Им бы только «то время!». Может быть, оттого, что тогда лишь мы бываем отчаянно и так  безнадежно  нарядны…

suntoss

 

( красивое )

По движению рыхлого воздуха, что обрушится весь, целиком – и станет больно дышать. Как если стоишь на ветру…

По чуть слышным звоночкам. Динь-динь. Ты же слышишь? Эту случайную музыку, такую теплую, такую знакомую, такую еще ненаписанную...

По тугим солнечным струнам-лучам. Что жадно вплетутся  в ее непослушные волосы. Которые ты очень помнишь. Просто помнишь, не важно откуда. Стоит едва лишь коснуться… И невольная дрожь мокрым ливнем ее выдаст. Твою! Начинаясь в ложбинке на замшевой шее, ниже, ниже, по оголенным беспомощно нервам и сосудикам разным… Насквозь!

По крошечной сумочке шоколадного цвета, что по-детски сжимают ее беспокойные пальцы. Привычно холодные. Когда без тебя. Ну же, согрей!..

По лукавой улыбке где-то в краешках слегка прищуренных, мягко-фланелевых глаз: «Эй, привет, это я!». И теперь все будет иначе. Веришь?..

По изящному профилю. Как прорисованному острым грифелем по заснеженной глади листа. Стой! Не двигайся! Я его дорисую. Сам. Только позволь…

По смешной, прыгающей походке. Неумелой походке ребенка, без спросу надевшего мамины туфли на неудобной шпильке. Ну, кого ты дурачишь, глупая?

По манере все время трогать нежную мочку уха с еле заметным пушком, или скручивать краешек скатерти, запрокидывать голову или часто моргать… Нет, не спутаешь эту манеру... Такую родную!    

По заливистому, влажному смеху. Будто кто-то невидимый дернул за белую косу акацию, отяжелевшую после дождя.  

По спадающим бретелькам платья, по заколке с янтарным отливом, по звенящим цветастым браслетам, по родинке на бесстыжей ключице, по терпко-теплому запаху ее волос, по веснушкам на кончике носа, по привычке смотреть исподлобья и размахивать часто руками, разметая пространство и время кончиками пушистых ресниц…

Ты узнаешь ее. Это просто! Разве можно ее с кем-то спутать?

До чего ж это сложно, ответственно – жить!

Как ВОТЭТОВОТВСЁ в голове уложить?

Ведь за 24 часа не успеть…

Кошку нарисовать, про кораблики спеть,

С дочкой в прятки сыграть, а потом – в города.

И такое все важное! Правда же? Да?  

На окошке растрепанный фикус полить,

Съесть из булки изюм весь. А суп – посолить.

Потянуться, чтоб хрустнуло, чашки помыть.

«Что ты муркаешь?» – да, вот, кота покормить,

Почесав ему ушко, а может и два…

Столько-столько всего – кругом аж голова!

На веревке скучает, просохнув, бельё.

Снять скорее: и доченькино, и своё.

Разложить его в кучки и в шкафчик убрать.

«Боже мой!» – не застелена еще кровать!

Вот носочек порвался и пыль на шкафу.

И вот это зовете вы словом «живу»?

Заплести две косички и кашу сварить.

О погоде с соседкою поговорить,

Надушиться духами, сережки надеть.

Это ж мало запомнить! Еще бы успеть!..

 

Сиротливым зверьком закручинился быт:

Суп несолен и кофе остывший забыт,

Не заштопан носок и со шкафа пылит,

Фикус смотрит с укором: опять не полит…

А она, улыбаясь, сидит у окна:

День был прожит не зря – ведь сказала она

Все, что важно успеть! (Да, кого ни спроси!)

Человеку – «Люблю!», а белью – «Повиси!».

всё было начисто съедено-выпито (не считая заначек деда в шкафу),

мои музыкальные родственники честно, по очереди, попытались подуть в дуло флейты моей дочери (получилось только у дяди - и мы за него страшно радовались),

тетка отчаянно била копытом, силясь сбежать под благовидным предлогом: нажарить сечки из макарон, дабы нашпиговать этим батоны для сына (говорят, желудку дембеля требуется серьезная и длительная адаптация),

мой ребенок в очередной раз выиграл в "пьяницу", чем сильно всех удивил и опять же порадовал...

я пошла в вану руки помыть (не поверите! Именно в ванну! И именно - руки!). И что же я вижу через полуоткрытую дверь?

Бабушка игриво скачет по кухне вокруг деда, приговаривая: "Жень, ну, Жень, ну поцелуй меня, а!"...

А дальше...

А спокойной ночи, мои любознательные! Обнимаю...

Вот зря вы не читаете дальше. Это же не обычная бабушка! А моя! Да и вообще! Вы таких никогда не видели. Разве что в кино. Потому что на своих молодых фото она даст фору любой Гурченке. Редкой красоты бабушка. Даже сейчас. Огненно-рыжие кудри и вечно смеющиеся глаза. Но даже не в этом уникальность. Лет не больше 10-ти назад я помню ее, стоящей в коридоре на голове. Зачем? А так. Кто-то носочки вяжет в 70. А кто - на голове стоит. В коридоре. Гимнастка она у меня. А еще она постоянно смеется (не надо только вот тут проводить гнусные аналогии со стоянием на голове!). Она просто. Веселая! Я таких хохотушек больше не встречала. Или просто ей радостно так, когда мы к ней все в гости приходим? Шумной цыганской толпой. Тогда в ход идут и еврейские шутки, и старые анекдоты, и любые забавные истории (ага, нам бы только поржать!) При всём, это не мешает ей резво раздавать подзатыльники своим непутевым дочерям (а где вы путевых дочерей встречали, пусть им уж по полтиннику в среднем?) и рьяно бороться с их курением. Никогда не забуду картину, как мама с теткой улепетывали от нее за дальний заугол дабы смачно затянуться после родственного застолья. А выпить она любит. Это у нас семейное. Как говорит моя тетка: "Мы ...ковы - не алкоголики. Мы пьяницы!". Согласитесь, ничего ведь общего! Да и много ли бабушке нужно? Бокал шампанского с газиками. Да под горяченькие пирожки с капустой. Или ее фирменный "Наполеон"... А в детстве она меня кормила на ночь курагой и черносливом. Дома зубы почистишь - и спать, а тут... Приносила мне прямо в кровать (это был наш секретик от мамы: бабушки любят побаловать и секретики). До сих пор перед глазами стоят тяжелые темно-бордовые шторы в спальне и курага на блюдечке. И жевачки. Она меня просто брала в город погулять иногда. И покупала жевачки. Самые первые. Вкусные самые! А еще у нее есть дедушка. Стройный, черноволосый (седые волосы можно по пальцам пересчитать!). Настоящий гусар! Они прожили вместе всю жизнь. И им до сих пор интересно, представляете? В общем, я так, забежала тут на минуточку. Надо же еще с бабушкой выпить. И покурить потом втихаря вместе с мамой и теткой. Не скучайте!

http://max-samoylov.livejournal.com/377825.html?view=4614369#t4614369

Рыжий, конопатый Колька

Полюбил Рассольку Ольку.

Он и так, и сяк к ней. Только

Не одобрил это Толька.

«Ты оставь мою Рассольку! -

Грозно так глаголет Толька. -

Я давней влюбился в Ольку:

Две недели – вон аж сколько!».

«Ох, получит этот Толька» –

И сжимает кулаки…

Рыжей тучей ходит Колька,

Изнывая от тоски.

Больно бьет портфелем Ольку:

«Вот люблю тебя как, мол!».

Мучается бедный Колька:

Аж отсел за дальний стол.

Толька – дергает за косы:

Тоже сохну, вишь, по ней!

Только Олька крутит носом,

Игнорируя парней.

Извела совсем зазноба.

Подала б какой хоть знак!

Исстрадались вусмерть оба.

К ней – и эдак же, и так…

 

А однажды утром в школе

Приключилися дела:

В новых белых гольфах, Оля...

Вдруг! Сама! К ним подошла!!!

 

Угостила грушей – Колю,

Ну, а Толю – сливою.

Все теперь считают Олю

Самою красивою!